- Не помешаю?

Маркел, не отрываясь от буженины, приглашающе кивнул. Миниатюрный редильщик был ему симпатичен.

- Калья! - сообщил Раис, зачерпывая горячую жижу с янтарными блёстками жира. - Настоящая калья готовится на отваре из ершей, потом бульон процеживается и осветляется осетровыми молоками. Последними кладутся звёнышки стерляди. И ни в коем случае не солить!

- Что так? - спросил Фермен, отодвинув наконец свою лохань. - Без соли ненажористо выходит.

- Огуречный рассол! -‹ возвестил Раис, внушительно воздев ложку. - Опускаем в бульон стерлядь и тут же доливаем огуречного рассола. Разумеется, не бочкового, огурчики должны быть самолучшими, их кладут за три минуты до окончания варки, так что в тарелке они слегка похрустывают.

- Так это у тебя рыбный рассольник, что ли? - полупрезрительно поинтересовался Фермен.

- Это калья! Рыбный суп - порождение невежд, а калья - произведение искусства! Недаром в народе говорят: где калья, там и я.

Маркел с интересом покосился в сторону тарелки соседа. На вид в калье не было ничего особенного, но аромат разливался такой, что даже сытое брюхо непроизвольно начинало отделять желудочный сок.

«Надо будет завтра попросить у повара такую же калыо, что Раис заказывал», - подумал Маркел.

Повторять чужие заказы-считалось неприличным, но Маркел давно привык не обращать внимания на подобные мелочи. Это же не технологию прореживания нарушить, авсего лишь нормы приличия. Фермен, вон, чавкает и рыгает за столом, но никто ему словом не попеняет.

Тревожным звоночком в памяти прозвучало воспоминание о лопушнике, выдранном не по правилам. Хотя какое это к бесу нарушение, подумаешь, топор вместо культиватора. Главное - результат.

- Мне сегодня лопушник попался необычный, - произнёс Раис, приподняв голову от кальи. - Корень у него не редькой оказался, а мочковатый. Я всю землю изрыл, нет корня - и все тут! Вернее, корней полно, но разлапистые, как, скажем, у манжетки. Еле выбрал один корешок нужной длины, а то не знаю, что и делал бы.